Неточные совпадения
Час от часу плененный боле
Красами Ольги молодой,
Владимир сладостной неволе
Предался полною душой.
Он вечно с ней.
В ее покое
Они сидят
в потемках двое;
Они
в саду, рука с рукой,
Гуляют утренней порой;
И что ж?
Любовью упоенный,
В смятенье нежного стыда,
Он только смеет иногда,
Улыбкой Ольги ободренный,
Развитым локоном
игратьИль край одежды целовать.
Недвижим он лежал, и странен
Был томный мир его чела.
Под грудь он был навылет ранен;
Дымясь, из раны кровь текла.
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье,
Вражда, надежда и
любовь,
Играла жизнь, кипела кровь;
Теперь, как
в доме опустелом,
Всё
в нем и тихо и темно;
Замолкло навсегда оно.
Закрыты ставни, окна мелом
Забелены. Хозяйки нет.
А где, Бог весть. Пропал и след.
Дождусь ее и вынужу признанье:
Кто наконец ей мил? Молчалин! Скалозуб!
Молчалин прежде был так глуп!..
Жалчайшее созданье!
Уж разве поумнел?.. А тот —
Хрипун, удавленник, фагот,
Созвездие манёвров и мазурки!
Судьба
любви —
играть ей
в жмурки,
А мне…
Кто б отгадал,
Что
в этих щечках,
в этих жилках
Любви еще румянец не
играл!
Охота быть тебе лишь только на посылках?
Не
играя вопросом о
любви и браке, не путая
в него никаких других расчетов, денег, связей, мест, Штольц, однако ж, задумывался о том, как примирится его внешняя, до сих пор неутомимая деятельность с внутреннею, семейною жизнью, как из туриста, негоцианта он превратится
в семейного домоседа?
Самгин молчал. Да, политического руководства не было, вождей — нет. Теперь, после жалобных слов Брагина, он понял, что чувство удовлетворения, испытанное им после демонстрации, именно тем и вызвано: вождей — нет, партии социалистов никакой роли не
играют в движении рабочих. Интеллигенты, участники демонстрации, — благодушные люди, которым литература привила с детства «
любовь к народу». Вот кто они, не больше.
Улыбаясь,
играя пальцами руки его, жадно глотая воздух, она шептала эти необычные слова, и Клим, не сомневаясь
в их искренности, думал: не всякий может похвастаться тем, что вызвал такую
любовь!
И, подтверждая свою
любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед спектаклем костюм,
в котором он должен был
играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова
в пьяном виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко...
— О! зачем ты меня вызвал? — тихо простонала она. — Мне было так радостно. Я была
в том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как зелен и душист тот луг, где я
играла в детстве: и полевые цветочки те же, и хата наша, и огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая
любовь у ней
в очах! Она приголубливала меня, целовала
в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую косу… Отец! — тут она вперила
в колдуна бледные очи, — зачем ты зарезал мать мою?
Любовь играет меньшую роль
в русской жизни и русской литературе, чем у поляков.
«Люби открыто, не крадь доверия, наслаждайся счастьем и плати жертвами, не
играй уважением людей,
любовью семьи, не лги позорно и не унижай собой женщины! — думал он. — Да, взглянуть на нее, чтоб она
в этом взгляде прочла себе приговор и казнь — и уехать навсегда!»
—
Любви хочется! — говорил он
в исступлении, — вы слышите, сегодня ночь
любви… Слышите вздохи… поцелуи? Это страсть
играет, да, страсть, страсть!..
— У вас какая-то сочиненная и придуманная
любовь… как
в романах… с надеждой на бесконечность… словом — бессрочная! Но честно ли то, что вы требуете от меня, Вера? Положим, я бы не назначал
любви срока, скача и
играя, как Викентьев, подал бы вам руку «навсегда»: чего же хотите вы еще? Чтоб «Бог благословил союз», говорите вы, то есть чтоб пойти
в церковь — да против убеждения — дать публично исполнить над собой обряд… А я не верю ему и терпеть не могу попов: логично ли, честно ли я поступлю!..
На обедах
играл оркестр Степана Рябова, а пели хоры — то цыганский, то венгерский, чаще же русский от «Яра». Последний пользовался особой
любовью, и содержательница его, Анна Захаровна, была
в почете у гуляющего купечества за то, что умела потрафлять купцу и знала, кому какую певицу порекомендовать; последняя исполняла всякий приказ хозяйки, потому что контракты отдавали певицу
в полное распоряжение содержательницы хора.
Но она допускается
в него по неизреченному снисхождению
любви Божьей, и благодаря тому она открывает тайны Божества и Его глубины и радуется, «
играет» этими дарами пред лицом Божиим.
Я уходил потому, что не мог уже
в этот день
играть с моими друзьями по-прежнему, безмятежно. Чистая детская привязанность моя как-то замутилась… Хотя
любовь моя к Валеку и Марусе не стала слабее, но к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до сердечной боли. Дома я рано лег
в постель, потому что не знал, куда уложить новое болезненное чувство, переполнявшее душу. Уткнувшись
в подушку, я горько плакал, пока крепкий сон не прогнал своим веянием моего глубокого горя.
Любовь Андреевна. Минут через десять давайте уже
в экипажи садиться… (Окидывает взглядом комнату.) Прощай, милый дом, старый дедушка. Пройдет зима, настанет весна, а там тебя уже не будет, тебя сломают. Сколько видели эти стены! (Целует горячо дочь.) Сокровище мое, ты сияешь, твои глазки
играют, как два алмаза. Ты довольна? Очень?
Входят
Любовь Андреевна, Гаев, Лопахин и Симеонов-Пищик; Симеонов-Пищик
в поддевке из тонкого сукна и шароварах. Гаев, входя, руками и туловищем, делает движения, как будто
играет на бильярде.
Тема свободы
любви у Чернышевского ничего общего не имела с темой «оправдания плоти», которая у нас
играла роль не у нигилистов и революционеров, а
в утонченных и эстетизирующих течениях начала XX
в.
Вот, сидя возле него, нежно смотрит она ему
в очи,
играет кудрями, треплет по румяной щеке и целует… Едва переводя дух, шепчет он ей о
любви, шепчет страстные моленья; но чуть резкий порыв, чуть смелое движенье — хлоп по лбу ладонью, и была такова.
Именно раззадоривало его то, что она, прежде всем такая доступная, готовая отдать свою
любовь в один день нескольким людям подряд, каждому за два рубля, и вдруг она теперь
играет в какую-то чистую и бескорыстную влюбленность!
Кроме двух комедий Манна ("Говоруны"и"Паутина"), она
играла в переводной довольно-таки заигранной пьесе"
Любовь и предрассудок",
в переводной же мелодраме"Преступление и наказание"Бело (по-французски:"Драма на улице Мира"),
в которой
в тот же сезон выступала и Паска,
играла и Марину Мнишек
в хронике Островского — партнершей Монахова, а
в свой бенефис, уже весной, поставила какие-то жанровые пьесы.
Я его
в первый раз увидал
в переводной пьесе"
Любовь и предрассудок", где он
играл актера Сюлливана, еще при жизни Максимова, уже больного.
Она только что перед тем вышла, уже пожилой женщиной, по
любви за Аврамова, любителя из офицеров, который и добился места
в труппе, и вскоре так жестоко поплатилась за свою запоздалую страсть, разорилась и кончила нищетой: четыре пятых ее жалованья отбирали на покрытие долгов, наделанных ее супругом, который, бросив ее, скрылся
в провинцию, где долго
играл, женился и сделался даже провинциальной известностью.
— Ну вот видишь, даже, может, и
в карты не
играет! Повторяю, рассказывая эту дребедень, он удовлетворяет своей
любви к ближнему: ведь он и нас хотел осчастливить. Чувство патриотизма тоже удовлетворено; например, еще анекдот есть у них, что Завьялову англичане миллион давали с тем только, чтоб он клейма не клал на свои изделия…
Она надеялась притом на
любовь князя Виктора, на найденную ею
в нем слабую струну княжеской чести, на которой она за последнее время так искусно
играла, на его характер, забывая или не зная, что у юношей, после сильного напряжения воли, быстро наступает реакция, и что
в этом состоянии с ними можно сделать все, что угодно.
«Однако, он не на шутку ее любит, это серьезно! — думал он дорогой к Боровиковым. — Что может сделать умная женщина! Кутилу, развратника, менявшего женщин как перчатки, привязать к себе, как собаку! Теперь он всецело
в ее руках! Она может сделать его счастливым, если любит на самом деле, или погубит окончательно, если
играет только
в любовь, но во всяком случае относительно его она — сила. Это надо принять к сведению».
За все время, пока он живет
в Дялиже,
любовь к Котику была его единственной радостью и, вероятно, последней. По вечерам он
играет в клубе
в винт и потом сидит один за большим столом и ужинает. Ему прислуживает лакей Иван, самый старый и почтенный, подают ему лафит № 17, и уже все — и старшины клуба, и повар, и лакей — знают, что он любит и чего не любит, стараются изо всех сил угодить ему, а то, чего доброго, рассердится вдруг и станет стучать палкой о пол.
Вдова была молода, хороша собой, со всей привлекательностью роскоши и высокого образования; у нее-то
в доме Владимир робко проговорил первое слово
любви и смело подписал первый вексель на огромную сумму, проигранную им
в тот счастливый вечер, когда он, рассеянный и упоенный,
играл, не обращая никакого внимания на игру; да и до игры ли было?
Будьте уверены, что
любовь пройдет
в обоих случаях: уедете куда-нибудь — пройдет; женитесь — еще скорее пройдет; я сам был влюблен и не раз, а раз пять, но бог спас; и я, возвращаясь теперь домой, спокойно и тихо отдыхаю от своих трудов; день я весь принадлежу моим больным, вечерком
в вистик
сыграешь, да и ляжешь себе без заботы…
Такую же роль оно
играет и
в любви.
Вообще они у нас бойки только по части разговоров о том, какое чувство слаще —
любовь или дружба, или о том, какую роль
играл кринолин
в истории женского преуспеяния.
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русской холод;
К привычкам бытия вновь чувствую
любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно
играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
Приглянулся ты мне,
в любовь я с тобой
играю, балуюсь и, может, еще долго баловаться буду…
— А не знаете ли вы, Гаврило Емельяныч, — спросил его потом Вихров
в одну из следующих послеобеденных бесед, — какой-нибудь истории, где бы
любовь играла главную роль; мне это нужно для сочинений моих, понимаете?
Прежнее эстетическое чувство заменилось теперь
в Еспере Иваныче
любовью к изящным игрушкам; кроме собаки, у него еще была картина с музыкой, где и танцевали, и пилили, и на скрипке
играли; и на все это он смотрел иногда по целым часам неотстанно.
Надобно было подговорить некоего Разумова, бывшего гимназиста и теперь уже служившего
в казенной палате, мальчишку очень бойкого, неглупого, но
в корень развращенного, так что и женщин-то
играть он брался не по
любви к театру, а скорей из какого-то нахальства, чтобы иметь, возможность побесстыдничать и сделать несколько неблагопристойных движений.
Там часто тихая луна, сквозь зеленые ветви, посребряла лучами своими светлые Лизины волосы, которыми
играли зефиры и рука милого друга; часто лучи сии освещали
в глазах нежной Лизы блестящую слезу
любви, осушаемую всегда Эрастовым поцелуем.
О том, о другом поднималась еще беседа, — Толстой упорно сводил всякую на необходимость нравственного усовершенствования и
любви к людям.
В креслах, вытянув ноги и медленно
играя пальцами, сидел сын Толстого, Лев Львович. Рыжий, с очень маленькой головкой. На скучающем лице его было написано: «Вам это внове, а мне все это уж так надоело! Так надоело!..»
— К городничему-с? Счастливо оставаться, сударь! дай бог
любовь да совет!
в карточки
сыграете — с выигрышем поздравить приду!..
— Кроме того,
в последнее время Иван Корнильевич без ума влюбился
в компаньонку бежавшей Селезневой Елизавету Петровну Дубянскую… Это его отвлекало от кутежей, но
играть он продолжал, надеясь отыграться… Долгов у него много, и понятно, что он, вероятно, по совету графа Стоцкого, повыудил из кассы конторы деньги, а для того, чтобы отвести от себя подозрение, поручал изредка ключ Сиротинину, его счастливому сопернику
в любви к Дубянской…
— Да то, что женщина, которая ихнего брата полюбит, ни
в грош ими не ставится; им надо, чтобы
играли с ними
в любовь, а ежели какая из нашей сестры по глупости да всерьез к ним привяжется, пиши аминь всему делу… Мужчина такой помыкать начнет, да потом и бросит, как ненужную тряпку… Помни это и люби только самое себя… Чай, если бы он, такой красивый да статный, не светлейшим бы был, а служил бы у нас
в кондитерской, ведь не влюбилась бы
в него?..
Если же никого не было дома, то я оставался и ждал, разговаривал с няней,
играл с ребенком или же
в кабинете лежал на турецком диване и читал газету, а когда Анна Алексеевна возвращалась, то я встречал ее
в передней, брал от нее все ее покупки, и почему-то всякий раз эти покупки я нес с такою
любовью, с таким торжеством, точно мальчик.
— И между тем, — продолжал Калинович, опять обращаясь более к Настеньке, — я жил посреди роскоши,
в товариществе с этими глупыми мальчишками, которых окружала
любовь, для удовольствия которых изобретали всевозможные средства… которым на сто рублей
в один раз покупали игрушек, и я обязан был смотреть, как они
играют этими игрушками, не смея дотронуться ни до одной из них.
Был ли таков Хвалынцев на самом деле — это уж другой вопрос; но ей стало иногда казаться теперь, будто он таков, и
в таком ее взгляде на него — надо сознаться — чуть ли не главную роль
играло эгоистическое чувство
любви к отвернувшемуся от нее человеку и женское самолюбие, по струнам которого он больно ударил тем, что предпочел ей другую, «до такой степени», до полного самопожертвования.
Что-то хрустнуло
в сердце у меня. Конечно, я ни минуты не думал, что моя Королева любит, как все женщины, да и офицер не позволял думать так. Я видел перед собою его улыбку, — улыбался он радостно, как улыбается ребенок, неожиданно удивленный, его печальное лицо чудесно обновилось. Он должен был любить ее — разве можно ее не любить? И она тоже могла щедро одарить его
любовью своей — он так чудесно
играл, так задушевно умел читать стихи…
Когда вы больше узнаете меня и мой характер, вы поймете, что для меня время не
играет в деле чувства никакой роли, и что
любовь, которую я питаю к вам, искренняя, жгучая, сильная и вечная…
Услав Анжелику кататься, он тоже сел
играть. Видимо, правило, что кто счастлив
в любви, тот несчастлив
в картах, всецело оправдалось на Николае Герасимовиче.
«Счастлив
в любви, ну и сиди дома, — с насмешкой подумал он, — а мы, мы поедем „
играть в любовь“, это, пожалуй, даже лучше, нежели всерьез…»
Он был холост. Жил одиноко,
в небольшом номере
в доме Мосолова на Лубянке, поближе к Малому театру, который был для него все с его студенческих времен. Он не
играл в карты, не кутил, и одна неизменная
любовь его была к драматическому искусству и к перлу его — Малому театру. С юности до самой смерти он был верен Малому театру. Неизменное доказательство последнего — его автограф, который случайно уцелел
в моих бумагах и лежит предо мною.